Films to die for. Part 4. City to die in
А. Смакинберг 15 March 2017 34

Смерть в Венеции (Morte a Venezia, 1971, Италия, Франция, режиссёр – Лукино Висконти)

Дано: 1911 год Господа нашего, в курортный город рядом с Венецией приезжает бороться с творческой импотенцией кризисом композитор Густав фон Ашенбах. Вдохновение он находит, но далеко не там, где ожидал, случайно влюбившись в мальчика. Неизвестно, имело ли бы это наваждение какие-то последствия, если бы композитор не подцепил опасный вирус и не скончался бы на берегу неподалёку от самого декадентского города Европы.

Что получилось?

Существуют фильмы, от одного упоминания которых начинаешь морщишься, ощущая в ноздрях запах нафталина. Верно это и при упоминании отдельных имён. Приведу пример: когда в разговоре с человеком всплывает фамилия Тарковский, общение можно сразу прекращать: ни к чему хорошему это не приведёт. Фамилия Висконти и название любого из его фильмов попадает в эту категорию на все 100.


Действительно, творчество Лукино настолько «изучено», «каталогизировано», «превознесено», «отфетишизировано» мировой и особенно советской кинокритикой, что при упоминании его имени и его фильмов невольно ощущаешь затхлый интеллигентский душок сорокалетней выдержки. За этим ароматом достаточно трудно разглядеть шедевр. Ситуация похожа на вечную историю со школьной программой по литературе: стоящие вещи попадаются, но они вызывают устойчивой, выработанное с годами отвращение.

Я не стану расписывать, какой охренительный мастерпис – «Смерть в Венеции», насколько этот фильм круто снят и смонтирован, сколько в нём монтажных склеек. Лучше скажу, чем этот фильм зацепил меня. «Смерть в Венеции» – один из самых жутких фильмов, которые я видел. По сути это Body Horror типа «Мухи» Кроненберга, «Невероятно уменьшившегося человека» и других представителей этого достойного во всех смыслах жанра, ноги которого растут из «Носа» Гоголя и «Превращения» Кафки. Фильмы телесных ужасов апеллируют к одной из наиболее древних фобий, страху того, что твоё тело перестанет тебе подчиняться и начнёт видоизменяться и/или вести себя независимо от твоего сознания и воли.

Казалось бы «Смерть в Венеции» никак к хоррору не относится, но если внимательно присмотреться к той мучительно агонией, которую по своему обыкновению убедительно играет Дирк Богард, пытаясь избавиться от внезапной аддикции, становится как минимум не по себе. Шаг за шагом он предпринимает отчаянные попытки вернуться в зону комфорта, восстановить контроль над телом и разумом, лишь затем, чтобы раз за разом терпеть поражение. Итог закономерный – смерть.

Трактовок последней существует немало, но вся прелесть синематографа в его интерсубъективности. Эффект, который производит на тебя фильм, важнее его места в культуре и в истории. А «Смерть в Венеции» производит действительно мощный эффект. И с этим не поспоришь.

Понравилась статья? Поделись с друзьями
0 0 0
Будь в курсе, подписывайся
на рассылку

Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности

Оставьте заявку
Заполните форму, чтобы мы могли с Вами связаться. Мы ответим на все вопросы, составим индивидуальный план для дальнейшего сотрудничества.